(no subject)
Jan. 25th, 2004 00:52Дмитрий Горчев. Чучело
В самой середине Москвы лежит Дохлое Чучело.
Однажды в тридцать пятом году оно вдруг село и сказало: Блять! Я блять думаете об этом суки мечтало блять!
Тогда пришел Сталин и застрелил Чучело из пистолета в Хуй. Потому что в этом мире если у кого нет под рукой где-нибудь Хуя, то такого человека все толкают в метро и когда он разговаривает, все зевают и чешут Жопу, а потом палец нюхают и еще окурок ему на штанину выплевывают.
И Чучело с тех пор совсем умерло.
А не нужно было Счастья всем желать, самое умное нашлось. И еще оно Голубую Чашку разбило и не созналось. Вот и лежит теперь с птичьими лапками скрюченными, и хуй ему а не царствие небесное, и когда нас всех позовут на Страшный Суд, оно так и останется там валяться, только солдаты все разбегутся и электричество погаснет, и протухнет Чучело, и будет ВОНЯТЬ.
Потом когда из мавзолея выходить, там еще много разных людей замуровано: и Жданов и Суслов, и Леонид Ильич Брежнев, и Гагарин и тихий летчик Серегин, любитель домашнего консервирования и поебаться, неизвестно как угодивший в нахуй ему не нужную Вечность.
Плохо там, плохо. Страшное Чорное место, прости их всех Господи.
И почему они не положили в мавзолей Гитлера?
А потому что они его убили, и детей его убили, и жену его, и от Гитлера остались только Зубы, и они смеялись над этими Зубами, а потом решили что раз нет больше Гитлера, им теперь можно ВСЁ, например усесться без спросу за чужой стол и жрать в семь часов утра котлету с картофельным блядь пюре, ежесекундно утирая рукавом сопли и читать при этом вслух курс валют.
Семь казней на вас и французское на вас нашествие. Такое, чтобы вышел человек из ленинградского вокзала, а там французы кушают Падшую Лошадь, чавкают и жирные руки об штаны вытирают.
В самой середине Москвы лежит Дохлое Чучело.
Однажды в тридцать пятом году оно вдруг село и сказало: Блять! Я блять думаете об этом суки мечтало блять!
Тогда пришел Сталин и застрелил Чучело из пистолета в Хуй. Потому что в этом мире если у кого нет под рукой где-нибудь Хуя, то такого человека все толкают в метро и когда он разговаривает, все зевают и чешут Жопу, а потом палец нюхают и еще окурок ему на штанину выплевывают.
И Чучело с тех пор совсем умерло.
А не нужно было Счастья всем желать, самое умное нашлось. И еще оно Голубую Чашку разбило и не созналось. Вот и лежит теперь с птичьими лапками скрюченными, и хуй ему а не царствие небесное, и когда нас всех позовут на Страшный Суд, оно так и останется там валяться, только солдаты все разбегутся и электричество погаснет, и протухнет Чучело, и будет ВОНЯТЬ.
Потом когда из мавзолея выходить, там еще много разных людей замуровано: и Жданов и Суслов, и Леонид Ильич Брежнев, и Гагарин и тихий летчик Серегин, любитель домашнего консервирования и поебаться, неизвестно как угодивший в нахуй ему не нужную Вечность.
Плохо там, плохо. Страшное Чорное место, прости их всех Господи.
И почему они не положили в мавзолей Гитлера?
А потому что они его убили, и детей его убили, и жену его, и от Гитлера остались только Зубы, и они смеялись над этими Зубами, а потом решили что раз нет больше Гитлера, им теперь можно ВСЁ, например усесться без спросу за чужой стол и жрать в семь часов утра котлету с картофельным блядь пюре, ежесекундно утирая рукавом сопли и читать при этом вслух курс валют.
Семь казней на вас и французское на вас нашествие. Такое, чтобы вышел человек из ленинградского вокзала, а там французы кушают Падшую Лошадь, чавкают и жирные руки об штаны вытирают.